Если он находит плывущий по ручью большой кусок дерева, как бы мало он ни был отважен, он усаживается на эту дощечку, дабы переплыть на другой берег, не задаваясь вопросом, весит ли объем этого дерева вместе с объемом его тела меньше, чем соответствующий объем воды. Если он хочет поднять камень, он пользуется палкой как рычагом, не зная при этом, разумеется, теории движущих сил.

Даже те действия, что кажутся у него следствием воспитания и образованности разума, являются на самом деле следствиями инстинкта. Он не знает, что значит льстить, но между тем не упускает случая польстить тому, кто может дать ему желанную вещь. Если он видит, как бьют другого ребенка, как течет его кровь, он плачет, кричит, зовет на помощь, совершенно не думая при этом о себе.

Калликрат. Определите же мне этот инстинкт, коего вы привели только примеров.

Эвгемер. Инстинкт — всякое ощущение и действие, предшествующее раздумью.

Калликрат. Но ведь вы не толкуете о неком скрытом (occulte) качестве, а ведь вам известно, что в наше время смеются над этими качествами, столь дорогими сердцам многих греческих философов.

Эвгемер. Тем хуже. Следует уважать скрытые качества, ибо от травинки, притягиваемой янтарем, и вплоть до пути, коим следуют столькие звезды в пространстве, от червячка, образующегося в сыре, и до галактики — все, что вы видите вокруг себя — будь то падение камня или бег кометы в небесах, представляет собой скрытое качество.

Слово это — достойное свидетельство нашего неведения. Великий зодчий мира позволил нам измерять, подсчитывать, взвешивать некоторые из его творений, но он не разрешил нам открыть их первичные пружины. Уже халдеи подозревали, что не Солнце вращается вокруг планет, а, наоборот, планеты вращаются вокруг него по различным орбитам. Но я сомневаюсь, чтобы можно было когда-то открыть, какая именно тайная сила увлекает их с запада на восток.